Февраль в истории — месяц турбулентный. Историки скажут, что на этот месяц пришлась изрядная доля общественных потрясений, психологи — что это пик сезонной хандры, а медики объяснят это общей усталостью массы человеческих организмов, живущих в нашем холодном полушарии. В такие дни особенно остро хочется либо убежать от реальности в иллюзию, либо, наоборот, заглянуть ей в глаза; найти ответ на вопрос, ради чего мы терпим эту зиму и все остальное.
В минувший вечер несколько сотен ижевчан выбрали второй путь. Они пришли в зал Удмуртской государственной филармонии на встречу, чтобы вслушаться в главное музыкальное завещание человечества — «Реквием» Вольфганга Амадея Моцарта, толчком для создания которого, кстати, тоже послужил один февраль. Но об этом позже.
Когда афиша обещает соединение сразу трех коллективов — Государственного симфонического оркестра УР, Академической хоровой капеллы Удмуртии и Ижевского муниципального камерного хора имени Чайковского, — это уже событие. Но когда за дирижерский пульт встает Народный артист РФ Геннадий Дмитряк, концерт перестает быть просто рядовым выходом в свет.
История в нотах
Перед началом вечера в фойе можно было услышать отдельные разговоры о «Реквиеме», точнее, об истории его создания. Дело с высоты истории выглядит весьма кинематографично. Лето 1791 года, Вена. К уже больному Моцарту приходит незнакомец в черном и заказывает заупокойную мессу на условиях полной секретности, щедро заплатив авансом.
Один из поздних портретов Моцарта
Незнакомцем был управляющий графа фон Вальзегга, музыкального любителя, который выдавал чужие сочинения за свои. «Реквием» должен был стать памятью о его умершей супруге, которая, кстати, скончалась в феврале. Поэтому второй месяц года и послужил толчком к созданию «лебединой песни» Моцарта.
Измученный работой над прошлыми произведениями и уже страдающий от болезни композитор всё же принял заказ. Работа кипела. Моцарт писал «Реквием» с лихорадочной скоростью, без выходных, точно зная, что болезнь вскоре обернётся для него смертью.
В итоге так и вышло. «Реквием» стал последним произведением молодого гения, которое он вдобавок не успел закончить. Довёл дело до конца ученик мастера — Франц Зюсмайер.
Звук вне суеты
В зале стоит особая тишина. Не та, что бывает перед киносеансом, а та, что бывает перед исповедью. Звучит Introitus. Мягко, но настойчиво оркестр задает вопрос, на который хор будет искать ответ все последующие 50 минут.
Кстати, о структуре. Многие уверены, что «Реквием» — это сплошная черная тоска. Штамп, растиражированный «Лакримозой», которая, в свою очередь, сама завершается позитивной нотой. Но, сидя в зале, ловишь себя на мысли, что это всё же заблуждение.
Да, тексты мессы суровы: «День гнева» (Dies irae) обрушивается на слушателя такой мощью меди, что кажется, будто стены сейчас раздвинутся и перед тобой предстанет престол Судии, пришедший со списком твоих дел и мыслей. Но следом приходит Tuba mirum — трубный глас, возвещающий чудо. А затем Rex tremendae — Царь ужасающего величия. И тут происходит парадокс. В этом Царе нет тирании, но есть воля спасти тех, кто этого искренне желает. И вместе с этим вокализы солистов, поддержанные хором, говорят уже не о справедливости, а милосердии.
Финал «Реквиема» (Communio) расставляет все по местам: «Да воссияет им вечный свет, Господи». Смерти больше нет. Есть покой.
На протяжении концерта не звучали аплодисменты — не тот случай, поэтому все эмоции достались финалу. Овации длились больше 10 минут, и прервало их только повторное исполнение «Лакримозы».
Великая музыка обладает удивительным свойством: она не меняет реальность, но меняет наше восприятие. «Реквием» Моцарта в исполнении одних из лучших сил Удмуртии под руководством Геннадия Дмитряка напомнил одну простую истину: весна приходит всегда, а это значит, что февраль — месяц хоть и турбулентный, но при этом утверждающий веру в эту самую бесконечно-вечную неизбежность.
Мы в соцсетях: #Телеграм #ВКонтакте #Одноклассники #MAX
