Анализируя ключевые события и культурные сдвиги конца 2010-х годов, становится очевидно, что период ознаменовался пиком либеральной повестки на Западе, доведенной до логического, а порой и абсурдного предела. Этот феномен затронул все сферы общественной жизни – от корпоративной этики и академической среды до переосмысления самых основ гражданского устройства и традиционных ценностей.
Одним из наиболее ярких проявлений этого процесса стала практика «отмены« (cancel culture), превратившаяся в мощный инструмент социального контроля . В отличие от более ранних форм бойкота, культура отмены в 2010-е годы приобрела характер тотального остракизма, когда человека или организацию подвергали публичному осуждению, требуя их полного исключения из общественной и профессиональной среды за высказывания или поступки, воспринимаемые как политически неправильные.
Ярчайшим примером служит судьба Брендана Айка, гениального программиста и одного из создателей JavaScript, который был вынужден покинуть пост CEO Mozilla в 2014 году после того, как стало известно о его пожертвовании 1000 долларов на поддержку поправки к калифорнийской конституции, определяющей брак как союз мужчины и женщины (была принята на референдуме, но впоследствии отменена судом). Его частное пожертвование, сделанное шестью годами ранее, было расценено как неприемлемая нетерпимость, что привело к немедленной кампании травли и его увольнению.
Этот случай стал знаковым: он показал, что даже самые выдающиеся профессиональные достижения не спасают от кары, если личные взгляды человека расходятся с новым моральным кодексом, установленным сравнительно небольшой, но чрезвычайно активной группой пассионарных личностей. Это было не голосованием большинства, а скорее диктатурой отдельных пассионарных личностей, которые сумели завладеть повесткой дня в СМИ, университетах и корпорациях. Они действовали по принципу «кричащего меньшинства», где громкость и готовность к конфронтации перевешивают численное превосходство молчаливого большинства. Само по себе широкое общество редко является прогрессивным или регрессивным в идеологическом смысле; оно скорее аполитично и склонно следовать за теми, кто может наиболее убедительно сформировать общественное мнение, используя эмоции, моральное давление и механизмы социального принуждения. Именно эта группа активистов, обладавших доступом к влиятельным платформам и понимавших механизмы медийного воздействия, смогла на время навязать свою повестку, превратив её из маргинальной в доминирующую. Их цель часто заключалась не в диалоге, а в подавлении инакомыслия, и успех таких кампаний, как свержение Айка, послужил сигналом для всех, кого это касалось, что подчинение – это наименьший путь сопротивления.
Аналогичная участь постигла Джеймса Деймора, инженера Google, который в 2017 году был уволен за манифест (изначально распространявшийся только внутри компании), где он деликатно и научно обоснованно критиковал политику разнообразия компании, задаваясь вопросом о роли биологических различий между полами в недопредставлении женщин в IT. Его текст был объявлен сексистским, а сам он – не соответствующим корпоративной культуре.
Достижение точки кульминации было неизбежным следствием долгих лет продвижения идеологии, которая, начавшись с достойных целей борьбы за равенство и справедливость, постепенно переросла в свою противоположность. Если Мартин Лютер Кинг мечтал о мире, где людей будут судить «не по цвету кожи, а по содержанию характера», то к 2010-м годам эта мечта была извращена. Либеральная повестка начала активно пропагандировать не просто равенство возможностей, а обязательную компенсацию исторических несправедливостей через систему позитивной дискриминации, что фактически легализовало обратный расизм. Университеты США, такие как Гарвард, оказались в центре скандалов, где белым и азиатским студентам с прекрасными результатами отказывали в приеме, отдавая предпочтение кандидатам из других расовых групп для достижения «баланса» . Эта система, известная как affirmative action (позитивная дискриминация), вызвала возмущение среди тех, кто стал её жертвами. Требования к преподавателям становились все более радикальными: их учили видеть «структурный расизм» повсюду. Белых профессоров обвиняли в том, что они не предоставляют чёрным студентам достаточных поблажек, интерпретируя любое требование к соблюдению академических стандартов как форму угнетения. Таким образом, стремление к равенству превратилось в давление на индивидуальные достижения и заслуги, а свобода слова – в страх перед произвольным осуждением.
То, что это приводило к парадоксам – никого не смущало. Так, американский ученый Джеймс Уотсон, удостоенный Нобелевской премии за открытие структуры молекулы ДНК, был лишен всех почетных званий из-за его заявлений о связи расы и интеллекта. То есть с одной стороны, профессорам требовалось давать чёрным студентам более простые задания по математике, а с другой – заявление о том, гены влияют на различие между средним IQ представителей европеоидной и негроидной рас – мгновенно привело к «отмене» заявителя. Сама идея свободного мышления и научных исследований оказалась под угрозой, поскольку любой анализ, который мог быть истолкован как критический по отношению к какой-либо части прогрессивной повестки, автоматически клеймился как реакционный или враждебный.
Здесь стоит подчеркнуть, что признание существования физических различий между расами – скорее не проявление расизма, а простая констатация биологического факта. Чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на историю спринтерского бега. На протяжении всего XX века рекорды на дистанции 100 метров были исключительно в руках чёрных спортсменов. Джим Хайнс, Кэлвин Смит, Карл Льюис, Лерой Баррелл, Донован Бейли, Морис Грин – среди этих чемпионов, пробежавших дистанцию быстрее 10 секунд, нет ни одного белого атлета. Только с развитием технологий – совершенствованием стартовых колодок, спортивной обуви и методик тренировок – белым спортсменам в 21-м веке удалось преодолеть десятисекундный рубеж. Однако даже сегодня мы далеки от того, чтобы говорить об их реальном соперничестве с Усэйном Болтом и его мировым рекордом в 9,58 секунд. Это не делает одну расу «лучше» другой, но наглядно демонстрирует, что природные особенности имеют значение, и отрицать их ради соблюдения политкорректности – это путь в слепой догматизм.
На этом фоне политика разнообразия (diversity policy), некогда направленная на преодоление барьеров для уязвимых групп, эволюционировала в жесткие квоты, которые ставили во главу угла не компетентность, а принадлежность к определенной расе или полу. Это привело к парадоксальному и глубоко несправедливому положению вещей: места в престижных университетах, высокооплачиваемых корпорациях и государственных структурах стали распределяться не по заслугам, а по демографическому признаку. Человек с более высокими условными баллами мог быть отклонен в пользу кандидата с меньшими достижениями, но с подходящей расовой или гендерной принадлежностью. Такое положение дел, задуманное для исправления исторических неравенств, на деле породило новую, ничем не оправданную форму неравенства – неравенство перед заслугами. Это подрывало саму основу меритократии (власть достойных) – принципа, на котором строился западный успех. Когда продвижение по службе или поступление в вуз зависят не от труда и таланта, а от характеристик, которыми человек не может управлять, это не только обесценивает достижения, но и порождает цинизм и обиду среди тех, кто чувствует себя обделенным.
Символом этого перехода от просветительских идеалов к догматизму стала эволюция термина «wokeness» (воук/воукизм). Изначально слово «woke», означающее «проснувшийся», использовалось в афроамериканском сообществе для обозначения осведомленности о расовой несправедливости. Однако к середине 2010-х годов термин «wokeness» трансформировался из позитивного понятия в название идеологии, требующей постоянной и сверхбдительной проверки на соответствие прогрессивным нормам. Стать «воук» означало не просто быть против расизма, а постоянно демонстрировать свою лояльность к широкому спектру новых социальных требований. По мере того, как список этих требований постоянно рос – от прав ЛГБТ* до гендерно-нейтрального языка, – сам термин «wokeness» начал приобретать всё более негативный оттенок. Он стал синонимом догматизма, лицемерия и культурной истерии. Люди, которые раньше гордились своей «проснувшейся» позицией, теперь начали опасаться быть обвинёнными в недостаточном «воук».
Тем, кто отказывался признать повестку и стать её частью – грозила «отмена». Так, автор серии книг о Гарри Поттере Джоан Роулинг «посмела» написать в соцсети ироничный пост о том, что в старые добрые времена «люди, которые менструируют» (термин, призванный отделить биологических женщин от трансгендерных*) назывались просто «женщины». Разумеется её тут же обвинили в недостаточном «воук» все исполнители главных ролей в серии фильмов о юном волшебнике.
Одним из самых острых и наглядных примеров того, как идеология дошла до абсурда, стало вторжение «воук» в мир спорта. Принципы «социальной справедливости» были применены к женскому спорту, что привело к ситуации, угрожающей самой сути состязательности. Трансгендерные* мужчины, прошедшие мужское половое созревание, получили право участвовать в соревнованиях среди женщин. Несмотря на гормональную терапию, физиологические преимущества, закладываемые тестостероном в юности, сохраняются. Результатом стали случаи, когда спортсмены-трансженщины* доминировали в своих категориях, завоевывая медали и чемпионские титулы, которые, вероятно, были бы недосягаемы для них, если бы они соревновались с мужчинами. Эти инциденты стали символом того, как стремление к инклюзивности ради инклюзивности может разрушить фундаментальные правила честной игры и равных условий, которые являются основой любого спортивного соревнования.
Однако маятник, достигнув своего крайнего положения, начал движение в обратную сторону, и сейчас мы наблюдаем конкретные шаги, свидетельствующие о попытке восстановить здравый смысл. В сфере спорта это проявилось сначала в решении Международного олимпийского комитета (МОК) в 2021 году, которое переложило ответственность за допуск трансгендерных спортсменов на отдельные федерации, позволив им устанавливать более строгие, научно обоснованные критерии. На национальном уровне многие страны и отдельные штаты США приняли законы, запрещающие участие биологических мужчин в женских школьных и студенческих соревнованиях. А буквально в марте 2026 года МОК заявил, что к участию в женских видах спорта на олимпиаде 2028 года будут допущены только только биологические женщины, что будет определяться на основании теста на наличие гена SRY.
В политике этот сдвиг нашел свое отражение в действиях Пита Хегсета, который занимает должность министра обороны США. В сентябре 2025 года он обозначил новую стратегию по отношению к службе в американской армии, заявив, что главным критерием должно быть боевое мастерство и готовность солдата защищать страну, а не его гендерная идентичность или участие в политических дебатах. Хегсет подчеркнул, что армия – это не площадка для социальных экспериментов, а институт, предназначенный для обеспечения национальной безопасности. Его позиция, основанная на приоритете эффективности и боеспособности, стала прямым ответом на те тенденции, которые пытались сделать армию инструментом реализации прогрессивной повестки.
Эти конкретные действия – от запрета на участие трансгендерных* мужчин в женском спорте до переосмысления критериев службы в американской армии – являются не просто отдельными решениями, а признаками более глубокого общественного поворота. Хотя маятник еще далеко не вернулся в центр и находится лишь в начале обратного пути, есть надежда, что этот новый этап будет проходить без таких же разрушительных перегибов, как те, что мы наблюдали в предыдущем десятилетии. Желание вернуться к здравому смыслу, уважению к заслугам и свободе мнений – вот тот свет, который уже начинает пробиваться сквозь тьму идеологического безумия. А если искать символы времени, то стоит вспомнить, что в том же сентябре 2025 года герой сериала «Южный парк» Эрик Картман носил футболку с надписью «Woke is dead» (Воук мёртв). Возможно, это и есть самый точный диагноз уходящей эпохи.
* - движение ЛГБТ признано экстремистским и запрещено в РФ
* Заметки в блогах являются собственностью их авторов, публикация их происходит с их согласия и без купюр, авторская орфография и пунктуация сохранены. Редакция ИА «Сусанин» может не разделять мнения автора.
