Лечение боли в спине и суставах: как работают методы РЧД и РЧА
Разговор с врачом о современных подходах в борьбе с хронической болью.
Дмитрий Стрелков
журналист
25 мая 2026
25 мая 2026
Боль не нужно терпеть. Об этом скажет любой врач, к которому вы пришли на приём. Особое место в современной медицине занимает не совсем однозначный диагноз — хроническая боль, когда болит давно и непонятно, из-за чего именно.
В этом случае путь лежит к врачу-алгологу. Ведь алгология — раздел медицины, изучающий механизмы возникновения, диагностики, профилактики и лечения острой и хронической боли, а также разрабатывающий новые методы противоболевой терапии.
Чтобы лучше разобраться в современных методах лечения хронической боли, «Сусанин» встретился с алгологом, неврологом и нейрохирургом Денисом Морозовым.
Стаж его работы около 14 лет. Специализируется врач на лечении любой боли, нейрохирургии, малоинвазивных методах, радиочастотной денервации (РЧД), радиочастотной абляции (РЧА), вертеброгенной патологии.
В этом случае путь лежит к врачу-алгологу. Ведь алгология — раздел медицины, изучающий механизмы возникновения, диагностики, профилактики и лечения острой и хронической боли, а также разрабатывающий новые методы противоболевой терапии.
Чтобы лучше разобраться в современных методах лечения хронической боли, «Сусанин» встретился с алгологом, неврологом и нейрохирургом Денисом Морозовым.
Стаж его работы около 14 лет. Специализируется врач на лечении любой боли, нейрохирургии, малоинвазивных методах, радиочастотной денервации (РЧД), радиочастотной абляции (РЧА), вертеброгенной патологии.
Денис Морозов
врач-алголог, невролог и нейрохирург
Наука алгология
— Денис Владимирович, расскажите сперва о самом разделе медицины, который пока известен не самому широкому кругу читателей.
— В последние годы в России развивается такое направление, как алгология — достаточно интересное направление, существующее на Западе уже десятки лет. И мы с коллегами решили объединить возможности именно этой науки с физической реабилитацией.
Суть алгологии состоит в том, что мы используем ряд малоинвазивных методик, которые позволяют помогать пациентам именно с хронической болью. То есть болью, которая длится больше трёх месяцев.
По современным представлениям, таких пациентов немало. Фактически 20% населения Земли страдают хронической болью той или иной локализации. Поэтому проблема актуальная, в том числе и для нашей республики.
— Это какая-то конкретная боль или та, о которой говорят: «я не знаю, что у меня болит, но болит»?
— В этом и смысл. Изначально это направление развивалось именно как универсальное. По современным рекомендациям, хроническая боль, то есть боль как таковая, длящаяся больше трёх месяцев, составляет отдельное заболевание. Это не симптом чего-то, не симптом какого-то состояния, это отдельное заболевание со своим развитием, со своими изменениями в организме.
И это, конечно, кардинально меняет представление, в том числе и медицинского сообщества, на хроническую боль.
Поэтому алгологи как специалисты занимаются болью любой локализации, начиная с головной боли и заканчивая болью в периферических суставах.
Хотя у нашего населения есть определённые представления. Болит спина — это невролог; болит периферический сустав — это ортопед. Но в классическом представлении алгология занимается всем. И врач-алголог — мультидисциплинарный специалист, который должен ориентироваться во всех областях знания.
— То есть можно прийти не с конкретным диагнозом, а просто, если «долго болит»?
— Да. Боль больше трёх месяцев любой локализации. Чаще всего по своей уже практике мы видим пациентов тяжёлых, серьёзных — это, как правило, пациенты, которые обошли несколько специалистов. Это пациенты, которым не смогли помочь нигде. И мы занимаемся именно такими пациентами.
Отчасти, может быть, о нас ещё мало знают, что есть такой центр, есть определённые технологии, которые могут помочь. Поэтому мы ждём именно пациентов с хронической болью, боль больше трёх месяцев, которым ничего не помогает. Это наш пациент.
— В последние годы в России развивается такое направление, как алгология — достаточно интересное направление, существующее на Западе уже десятки лет. И мы с коллегами решили объединить возможности именно этой науки с физической реабилитацией.
Суть алгологии состоит в том, что мы используем ряд малоинвазивных методик, которые позволяют помогать пациентам именно с хронической болью. То есть болью, которая длится больше трёх месяцев.
По современным представлениям, таких пациентов немало. Фактически 20% населения Земли страдают хронической болью той или иной локализации. Поэтому проблема актуальная, в том числе и для нашей республики.
— Это какая-то конкретная боль или та, о которой говорят: «я не знаю, что у меня болит, но болит»?
— В этом и смысл. Изначально это направление развивалось именно как универсальное. По современным рекомендациям, хроническая боль, то есть боль как таковая, длящаяся больше трёх месяцев, составляет отдельное заболевание. Это не симптом чего-то, не симптом какого-то состояния, это отдельное заболевание со своим развитием, со своими изменениями в организме.
И это, конечно, кардинально меняет представление, в том числе и медицинского сообщества, на хроническую боль.
Поэтому алгологи как специалисты занимаются болью любой локализации, начиная с головной боли и заканчивая болью в периферических суставах.
Хотя у нашего населения есть определённые представления. Болит спина — это невролог; болит периферический сустав — это ортопед. Но в классическом представлении алгология занимается всем. И врач-алголог — мультидисциплинарный специалист, который должен ориентироваться во всех областях знания.
— То есть можно прийти не с конкретным диагнозом, а просто, если «долго болит»?
— Да. Боль больше трёх месяцев любой локализации. Чаще всего по своей уже практике мы видим пациентов тяжёлых, серьёзных — это, как правило, пациенты, которые обошли несколько специалистов. Это пациенты, которым не смогли помочь нигде. И мы занимаемся именно такими пациентами.
Отчасти, может быть, о нас ещё мало знают, что есть такой центр, есть определённые технологии, которые могут помочь. Поэтому мы ждём именно пациентов с хронической болью, боль больше трёх месяцев, которым ничего не помогает. Это наш пациент.
Сам Денис Морозов работает в центре медицинской реабилитации «Апрель», расположенном в Ижевске.
— Что из себя представляет ваш центр?
— Сегодня «Апрель» — это многопрофильный медицинский центр, но своё начало он брал именно как центр реабилитации. Изначально здесь рассматривались вопросы именно физической реабилитации. И однажды у нас с коллегами появилась идея, почему бы не объединить возможности физической реабилитации с некой инструментальной возможностью помощи пациентам именно с хронической болью, хроническими болевыми синдромами.
На реабилитации в нашем центре работает целая команда специалистов: врач ФРМ, логопед, психолог, эрготерапевт, специалисты по ЛФК.
Мы пытаемся построить именно мультидисциплинарный подход. Мы не сможем помочь пациенту только одной какой-то иглой, к сожалению. Нет волшебной палочки. Мы можем использовать наши методики, снижая интенсивность боли и добиваясь более активного включения пациента именно в физическую реабилитацию.
Это полный цикл. Сначала — возможность обезболивания, а дальше пациент начинает заниматься, выполнять специальные упражнения. Одно другое не исключает, а дополняет. Потому что, когда у вас болит выражено, заниматься вы не сможете — это будет просто пыткой. А когда мы снижаем интенсивность боли, то и заниматься можно правильно, более интенсивно, и желание появится — это самое главное.
— Сегодня «Апрель» — это многопрофильный медицинский центр, но своё начало он брал именно как центр реабилитации. Изначально здесь рассматривались вопросы именно физической реабилитации. И однажды у нас с коллегами появилась идея, почему бы не объединить возможности физической реабилитации с некой инструментальной возможностью помощи пациентам именно с хронической болью, хроническими болевыми синдромами.
На реабилитации в нашем центре работает целая команда специалистов: врач ФРМ, логопед, психолог, эрготерапевт, специалисты по ЛФК.
Мы пытаемся построить именно мультидисциплинарный подход. Мы не сможем помочь пациенту только одной какой-то иглой, к сожалению. Нет волшебной палочки. Мы можем использовать наши методики, снижая интенсивность боли и добиваясь более активного включения пациента именно в физическую реабилитацию.
Это полный цикл. Сначала — возможность обезболивания, а дальше пациент начинает заниматься, выполнять специальные упражнения. Одно другое не исключает, а дополняет. Потому что, когда у вас болит выражено, заниматься вы не сможете — это будет просто пыткой. А когда мы снижаем интенсивность боли, то и заниматься можно правильно, более интенсивно, и желание появится — это самое главное.
— Получается, речь не только про физиологию, но и про морально-психологическую сторону?
— Безусловно. По правилам все пациенты чаще всего имеют определённые эмоциональные нарушения. В 90% случаев это связано с тем, что человек испытывает годами. Это всегда тревога. Повышенная тревожность нарастает всегда. Очень часто депрессии: ничего не помогает.
Часто это ещё и центральная сенситизация — состояние гиперчувствительности центральной нервной системы. Когда в голове формируется очаг на фоне этой постоянной патологической пульсации. И головной мозг сам начинает продуцировать боль.
С этим связано назначение препаратов из группы антидепрессантов для этих больных, чтобы нам попытаться нарастить количество полезных нейромедиаторов в голове и создать условия, в том числе, по выходу человека из этой эмоциональной ямы.
Да, вы правы. Эмоции здесь тоже имеют очень сильное значение, и это тоже всегда сопровождает эту хроническую боль.
Актуальные методы лечения
— Если аббревиатура ЛФК известна, то что за методики РЧД и РЧА, о которых говорилось выше?
— Это технологии, которые связаны с воздействием тока, либо это термическое воздействие. Мы нагреваем ткань, уничтожая физически нерв, который проводит болевую импульсацию. Это, как правило, крупные периферические суставы либо суставы позвоночника.
Также мы работаем с нервными структурами, такие как периферические нервы, нервные корешки, когда мы используем специальный ток, нагревая нерв до температуры 42°C.
Это так называемая импульсная модуляция. Специальный аппарат подаёт на страдающий нерв пакет импульсов с определённым интервалом, не позволяя нагревать ткань выше 42°C.
— Это технологии, которые связаны с воздействием тока, либо это термическое воздействие. Мы нагреваем ткань, уничтожая физически нерв, который проводит болевую импульсацию. Это, как правило, крупные периферические суставы либо суставы позвоночника.
Также мы работаем с нервными структурами, такие как периферические нервы, нервные корешки, когда мы используем специальный ток, нагревая нерв до температуры 42°C.
Это так называемая импульсная модуляция. Специальный аппарат подаёт на страдающий нерв пакет импульсов с определённым интервалом, не позволяя нагревать ткань выше 42°C.
Мы не уничтожаем нерв, мы его модулируем. Эта методика существует с середины 1990-х годов; пока нет большой доказательной базы и исследований, которые бы нам сказали, каким же образом всё-таки происходит обезболивание.
Но есть ряд исследований, связанных с тем, что мы меняем структуру нервного волокна на молекулярном уровне. Тем самым достигаем обезболивание.
Сама процедура занимает 30 – 60 минут, проводится без общего наркоза, а эффект может сохраняться от 6 месяцев до 2 лет.
Такая методика имеет широкий спектр воздействия — любая боль, связанная с поражением периферических нервов.
Сейчас идёт СВО, у нас очень много пациентов, которые, к сожалению, потеряли конечности. И есть фантомные боли, связанные с поражением периферического нерва.
В том числе мы воздействуем, работаем очень плотно с этими пациентами. И достаточно неплохой эффект имеем.
- Без разрезов и общего наркоза
- Процедура занимает менее часа
- Быстрое восстановление
- Подходит пожилым пациентам
- Позволяет избежать операции
- Потому что лучшая операция это та, которой не было!
— Если сравнить с более известными населению методами: операция или блокада.
— Современная медицина сегодня позволяет пациенту выбирать тот путь, по которому он пойдёт. В любом случае, если мы говорим о заболеваниях позвоночника, связанных с грыжеобразованием, что чаще всего бывает у молодых людей, то всё-таки хирургическое лечение имеет относительные показания.
Это значит, что открытая операция показана вследствие того, что мы видим, что у человека снижено качество жизни. В 80 – 90% случаев это обусловлено именно стойким, выраженным болевым синдромом. И операция проводится чаще всего в случаях, когда мы не можем пациенту помочь консервативным путём.
По современным представлениям, мы оперируем немного больше, чем нужно. Современные методики позволяют всё-таки бороться с этими состояниями консервативным путём. По моим ощущениям как специалиста, который занимается в том числе и болью в спине, хирургическому лечению подлежат где-то около 20% всех больных. Это не так много.
Остальные 80% при определённых правильных условиях и понимании будут иметь эффект, в том числе, от консервативной терапии. Плюс, очень часто эти пациенты, особенно у нас в Удмуртии, будто потерянные.
— Современная медицина сегодня позволяет пациенту выбирать тот путь, по которому он пойдёт. В любом случае, если мы говорим о заболеваниях позвоночника, связанных с грыжеобразованием, что чаще всего бывает у молодых людей, то всё-таки хирургическое лечение имеет относительные показания.
Это значит, что открытая операция показана вследствие того, что мы видим, что у человека снижено качество жизни. В 80 – 90% случаев это обусловлено именно стойким, выраженным болевым синдромом. И операция проводится чаще всего в случаях, когда мы не можем пациенту помочь консервативным путём.
По современным представлениям, мы оперируем немного больше, чем нужно. Современные методики позволяют всё-таки бороться с этими состояниями консервативным путём. По моим ощущениям как специалиста, который занимается в том числе и болью в спине, хирургическому лечению подлежат где-то около 20% всех больных. Это не так много.
Остальные 80% при определённых правильных условиях и понимании будут иметь эффект, в том числе, от консервативной терапии. Плюс, очень часто эти пациенты, особенно у нас в Удмуртии, будто потерянные.
Первичное обращение к врачу в поликлинике, использование стандартных методик — таблетированные препараты, физиолечение — всё это не помогает. Следом такие пациенты оказываются на приёме у нейрохирурга. А он не видит показаний к хирургическому лечению. Круг замкнулся для пациента.
С одной стороны, ему не может помочь врач-невролог, его арсенал методов ограничен. Врач-нейрохирург не хочет оперировать пациента. Куда деваться пациенту? Он ходит и страдает. Эти радиочастотные методики и были разработаны именно для таких пациентов, которые первично не смогли получить эффект, а операция не показана.
Радиочастотные процедуры здесь являются методом выбора. Плюс, большая часть нашего контингента — люди пожилого возраста. Очень часто они при наличии показаний к хирургическому вмешательству имеют определённые ограничения, связанные с наркозом, — риски общей анестезии.
Наши методики малоинвазивные, никаких разрезов нет. Эти методы могут стать решением для пациентов старшего возраста, которым отказали во вмешательстве из-за соматических заболеваний.
— Склонность к эпилепсии является противопоказанием?
— Нет, не является. Конечно, мы будем понимать, что это определённый риск. Но даже наличие эпилепсии, даже наличие кардиостимулятора не является противопоказанием к выполнению радиочастотной манипуляции, если мы имеем в виду именно терморежим, то есть режим нагревания ткани. В этом преимущество.
— То есть речь не про «обычные электрические токи»?
— Вопрос связан с элементарной физикой. С точки зрения восприятия и понимания, стандартный базовый режим — это нагревание. По сути, это стандартный электрический ток.
Просто мы используем специальный кончик длиной 5–10 мм и знаем, куда его нужно приложить, чтобы «выжечь» тот нерв, который является источником сигнала к боли.
Суть метода — это действительно «прижигание». То есть мы прижигаем нерв, тем самым добиваемся результата.
— Нет, не является. Конечно, мы будем понимать, что это определённый риск. Но даже наличие эпилепсии, даже наличие кардиостимулятора не является противопоказанием к выполнению радиочастотной манипуляции, если мы имеем в виду именно терморежим, то есть режим нагревания ткани. В этом преимущество.
— То есть речь не про «обычные электрические токи»?
— Вопрос связан с элементарной физикой. С точки зрения восприятия и понимания, стандартный базовый режим — это нагревание. По сути, это стандартный электрический ток.
Просто мы используем специальный кончик длиной 5–10 мм и знаем, куда его нужно приложить, чтобы «выжечь» тот нерв, который является источником сигнала к боли.
Суть метода — это действительно «прижигание». То есть мы прижигаем нерв, тем самым добиваемся результата.
Боль — это субъективное чувство эмоционального переживания.
Денис Морозов
врач-алголог
— Какие ещё мифы мы можем развеять, чтобы пациенты не опасались опробовать РЧД и РЧА?
— Чаще всего к нам пациенты приходят «подготовленными». Представьте себе боль, которая настолько интенсивна и настолько мешает жить, что вы лезете на стену. И это продолжается год, два, три, пять лет.
Вопрос страха уходит чаще всего. Настолько ситуация мешает жить, что пациент принимает решение, исходя из своего состояния.
Если пациент сомневается, нужна ли ему эта процедура, я сам говорю: «Вам не нужно эту процедуру делать, потому что вы физически, морально к ней не готовы. Значит, ваша боль не достигла того уровня, при котором вам необходимо проводить эту манипуляцию».
Это тоже очень важный момент, потому что боль по современным определениям — это субъективное чувство эмоционального переживания.
Объективизировать боль человека мы не можем никак. У нас нет прибора, который можно приложить и сказать, как болит. Есть определённые шкалы, чаще всего это баллы (от нуля до десяти). Где ноль — нет боли, а десять — крайне нестерпимо. Считается, что все манипуляции показаны, когда человек определяет свою боль в шесть баллов и выше.
Если у пациента что-то тянет на уровне два – три балла, конечно, мы не будем вмешиваться, ибо это несёт бессмысленность.
Реабилитационный центр «Апрель»:
мы лечим причину боли, а не симптом!
Прозрачный путь восстановления
с результатом и заботой о пациенте!
Фото предоставлены ООО «Апрель ЦМР»
Адрес: Ижевск, Воткинское шоссе, 93
Номер телефона: +7 (3412) 77 – 66 — 55
Есть возможность пройти лечение по ОМС
Лицензия на медицинскую деятельность ООО «Апрель ЦМР» предоставлена 29.06.2020 Минздравом УР. Регистрационный номер лицензии: Л041-01129-18/00349888
ИМЕЮТСЯ ПРОТИВОПОКАЗАНИЯ, НЕОБХОДИМА КОНСУЛЬТАЦИЯ СПЕЦИАЛИСТА
Номер телефона: +7 (3412) 77 – 66 — 55
Есть возможность пройти лечение по ОМС
Лицензия на медицинскую деятельность ООО «Апрель ЦМР» предоставлена 29.06.2020 Минздравом УР. Регистрационный номер лицензии: Л041-01129-18/00349888
ИМЕЮТСЯ ПРОТИВОПОКАЗАНИЯ, НЕОБХОДИМА КОНСУЛЬТАЦИЯ СПЕЦИАЛИСТА
Html code will be here