Почти любой рассказ про советский дефицит начинается с цитаты одноименной миниатюры Аркадия Исаковича Райкина под авторством Михал Михалыча, я не буду оригинален.
Что такое дефицит по моим воспоминаниям. Это когда мы возвращаемся из гостей от родственников с пересадкой в Москве, мама с младшим братом сидят на вокзале, стерегут вещи (потому что места в камерах хранения – тоже дефицит), а мы с папой рыскаем по Москве в поисках мяса, колбасы и другого дефицита. Натыкаемся на Пепси-колу в таких оригинальных бутылках, объемом не как «чебурашки» 0.5, а 0.33. Папа говорит: «У меня в рюкзаке места нет, сколько унесешь сам, столько купим», – и я таскаю бутылок шесть сам, мне лет семь. Рюкзак у папы огромен, он говорит, что главное, надев его, встать на ноги, а там утащит: как штангист он берет вес и бодро его несет.
Ехать ночь и день, мясо в плацкарте под сидением боковушки начинает таять, течь, воняет, никто не делает замечаний и не скандалит, все знают — люди затарились дефицитом. По приезду выпивается одна бутылка Пепси, какой это вкус! (списифисский), ее пьют маленькими глоточками, смакуя и блаженствуя. Потом бутылки убираются в бар и достаются по праздникам: Новый год, день рождения — шесть бутылок растягиваются на полгода.
С Пепси еще один случай: в девятом классе мы с параллелью ездили (ходили) на пароходе «Генерал Черняховский» по Золотому кольцу, из Казани до Волгограда и обратно. В киоске парохода была в свободной продаже Пепси, понятно, что мы ее оппились. Но этого мало, мы с другом Игорем купили две пластиковые канистры по пять литров и залили их, газ, понятно, улетучился, и дома это уже была сладкая бурда. В Самаре купили жигулевского пива, тары не было, нам налили в полиэтиленовый пакет. Знаете, как прикольно разливать из пакета по стаканам пиво (особенно без сноровки), — вся каюта до конца поездки пахла разлитым пивом.
Еще были очереди, как бы сказали сейчас «онлайн» и «офлайн». Онлайн — это когда тебя отправляют с бидоном за тремя литрами молока и хлебом, и ты стоишь минут десять, или подменяешь бабушку на часик в очереди за мясом, пока она сходит пообедает. Офлайн — это очередь на телевизор, мебель, машину: приходит открытка и идешь или едешь выкупать. О, как мы ждали открытку на машину! Потом получили, отец ездил со специально нанятым водителем в Горький (это из Вятско – Полянского района Кировской области), и к нему, само собой, после получения подошли хорошо одетые люди, в кепках «аэродромах», и с характерным акцентом вежливо предложили тройную цену за машину. «Девятка» в 1989 стоила 9 006 рублей, бежевая (на самом деле мышино-серая), верх крутизны в маленьком городишке. Папа, конечно, отказал, а мне по наследству перепал мотоцикл Иж-Юпитер 3, который надо было заправлять: 76–й бензин стоил 40 копеек литр. С бензином тоже были перебои. Бензин в свободной продаже был, но как-то непостоянно, просто, абсолютно рандомно отец говорил: «Сегодня обещали бензин завезти, съезди заправься». Интернета тогда тоже не было, разработчики сайта «Гдебенз», думаю, еще не родились, но, видимо, какая-то система оповещения была. Ехал на заправку, отстояв небольшую очередь мотоциклов и машин штук десять, заправлял бак и, как правило, канистру литров на двадцать.
Многое, конечно, решал БЛАТ, через него можно было «достать» почти все, но это отдельная тема. Да и сдавать явки и пароли как-то не хочется.
Помню, как рухнул дефицит. К началу девяностых в магазинах не было ничего от слова совсем. Плановая экономика приказала долго жить. И тогда власть вспомнила «батюшку Ленина», который, когда с военным коммунизмом настал полный абзац и стало нечего есть, в 1921 году ввел НЭП (Новую экономическую политику). Ничего там нового не было, это был старый добрый капитализм, и вдруг все появилось, только по рыночным ценам, экономика начала восстанавливаться. Потом его/ее, конечно, Сталин отменил, настала эпоха плановой экономики, к чему это привело, смотрите выше.
В 1992 году Б. Н. Ельцин подписал Указ «О свободе торговли», стало можно торговать всем и везде. И вдруг все появилось. На улицах у магазинов бабушки торговали всем: носками, семечками, водкой. Появились коммерческие ларьки, в которых было все: от магнитофонов и косметики до сигарет и спиртного всех мастей. Сколько там было паленого товара, один магазин мой остроумный брат так и называл «Мир контрафакта». Сникерс стоил 100 рублей, и сначала это был редкий деликатес, который делили на несколько кусочков, а потом, когда предприниматели стали постепенно менять ларьки на супермаркеты, стали строить красивые дома и делать многое другое, сникерс стал тем кусочком шоколадки, который дочь вечно не доедает и он портит сиденье автомобиля. Всего стало много, нужны были только деньги.
Сейчас ситуация с бензином, несомненно, искусственная и временная, бизнес снова, как всегда, если ему не будут мешать, все наладит и восстановит, но она (ситуация) заставила вспомнить те времена, в которые очень не хочется возвращаться, и то состояние эйфории, когда ты залил без очереди по БЛАТУ полный бак, испытывать я больше не хочу, ибо оно унизительное и неправильное.
* Заметки в блогах являются собственностью их авторов, публикация их происходит с их согласия и без купюр, авторская орфография и пунктуация сохранены. Редакция ИА «Сусанин» может не разделять мнения автора.
