История о том, как мне в роддоме перепутали ребёнка.
Мне было двадцать. Возраст, когда ты уверена, что знаешь о жизни всё, а жизнь ещё даже не начала с тобой здороваться. Я была молода, неопытна и очень стеснительная.
На учёт в женскую консультацию я пошла вставать только тогда, когда откладывать стало уже неприлично. Не то чтобы я не понимала, что рожать где-то надо. Понимала. Просто надеялась, что это как-нибудь само рассосётся. Спойлер: не рассосалось.
Прописана я была в Башкирии, а жила и рожать собиралась в Ижевске. И тут началось хождение по мукам: без сертификата родового меня в чужом регионе принимать не хотели. В Башкирии уговаривали рожать там, соблазняли набором мамочки — комплект одеяла и постельного белья. Одеяло, конечно, было очень заманчиво, но я стояла на своём, как партизан на допросе: «Не сдамся».
И вот Ижевск, второй роддом «в Строителе». Место, которое тогда казалось мне филиалом чистилища. Мест нет, кладут в коридорах, персонал смотрит на тебя как на досадную помеху между перекурами. Романтика.
15 сентября. С утра — лёгкие схватки. Я, наивная, думаю: «Ну нормально же, терпимо. Чего это они там все орут как ненормальные? Слабаки». К вечеру я поняла, что слабаков в этом зале нет. Слабак — это я, и я ору громче всех.
Меня увели в родовую. Нас там было человек пять. Персонал ворчал на дородовое отделение: «Задолбали отправлять, мест нет!» Атмосфера — как в очереди в МФЦ, только с криками.
Боль усиливалась. Настолько, что если бы это было на втором этаже — я бы, честно, вышла через окно. Или не раздумывая застрелилась. Трижды меня сажали в кресло, и трижды Димка упорно сопротивлялся и, судя по ощущениям, кричал: «Хрен вам, никуда не выйду!».
Я орала. Громко. Медперсонал орал в ответ. Санитарка ворчала, медсёстры огрызались, акушерка держала оборону. Я молчала, стиснув зубы. До того момента, пока не прозвучало:
— А *делать ребенка тебе было не больно?
Всё. Терпение лопнуло. Остапа понесло.
Пока у меня шли схватки — они хренососили меня. А когда наступали те самые тридцать секунд блаженного облегчения — я хренососила их как из пулемёта. С чувством, с толком, с расстановкой. Лингвистический поединок века.
И только одна девушка — не помню кто, но помню, что светлый человек — подошла, помогла успокоиться, наладить дыхание, дала телефон, чтобы я позвонила мужу. Я уже почти почувствовала себя человеком, как в палату ворвалась некая особа, вырвала телефон со словами «не положено» — и всё пошло по кругу. От моих криков, подозреваю, встала на уши вся больница, включая морг.
Пришёл врач. Осмотрел. Вынес вердикт: «На кесарево».
В 20:00 это чудо вышло на свет. Спасибо хирургу — он сделал всё на высшем уровне. Шов потом хвалили все, кто меня оперировал позже, с Мишкой и с Варькой. Царство ему небесное, этого врача уже нет с нами. Хороший был человек и отличный профессионал.
После родов меня отправили в реанимацию. И тут — о боги! — мне повезло. Дежурившие там женщины ухаживали за мной как за родной дочкой. Продержали два дня, хотя должны были выпереть утром в коридор (мест в палатах не было). Но они заботливо забили мне место, а потом увезли в палату. Слава богу, в коридоре я не лежала. Кто знает, что такое кесарево, меня поймёт: лежать после этого в коридоре — это застрелиться.
Лежу в палате. Приносят мне «на постоянку» Димку со словами:
— Малыша подмыли, памперс надели, до вечера можете не распаковывать. Вечером приду, научу, как ухаживать.
Я, счастливая, звоню мужу:
— Дорогой, всё, мне его отдали!
— Ну как он?
— Ну... если честно, какой-то не такой. Страшный. В реанимации когда приносили кормить — был красивенький. А сейчас лицо какое-то другое, вытянутое, косое, кривое. Да ещё и лысый стал, светлый, почти рыжий.
Откуда мне было знать, что дети в первые сутки выглядят как инопланетяне после неудачной посадки? Мой первый опыт, между прочим. В реанимации он был чёрноволосый, а тут — лысый блондин. Я, естественно, запаниковала: вдруг малышей при рождении бреют налысо?
Муж, с присущим ему юмором:
— От соседа, что ли, родила?
Я обиделась. Послала его во Францию на небо за звёздочкой. Трубку бросила. На том и порешили.
Вечером приходит медсестра. Нас в палате пятеро. Спрашивает:
— На ком показывать, как пеленать и ухаживать?
Я, гордая:
— Давайте на моём.
Вокруг столпились девушки-соседки. Медсестра бодро распаковала моё чудо, раз-два, всё рассказывает. Я из-за её спины, на цыпочках, с ужасным зрением, пытаюсь подглядеть, что да как.
И тут она раздвигает ножки малышу и говорит:
— Мажем цинковой мазью промежности...
Хм, думаю я. Какая маленькая пипетка у мальчишек... Точнее, её вообще нет. Она что, вырастет потом? Но блин, чёрт, спросить стыдно...
Ай, была не была. Стукаю по плечу медсестру:
— А где писька?
— Какая писька?
— Ну обычная. Как у мальчиков.
— Зачем вам как у мальчиков, если у вас девочка?
— Нет, я, конечно, очень хотела девочку, но мне говорили, что вроде как пацана родила...
Она хватает бирку. На бирке — «мальчик». Смотрит на бирку на ручке. А там — «девочка».
Тут медсестры и след простыл. Вместе с моим чудом.
Оббежав все палаты, разворачивая детей по биркам на ручках (благо, их цепляют сразу после рождения), нашли мне моего Димона. Благополучно вернули.
Красавчика своего я узнала сразу.
Позвонила мужу. Рассказала. Помирились. Оказалось, «от соседа» — это всё-таки шутка, а не пророчество.
Вот такая история. На всю жизнь запомнила до малейших подробностей. Поэтому, рожая 2 и 3 ребёнка, я, как опытная мать - ко всему была готова морально, и таких переключений, со мной больше не было.
* Заметки в блогах являются собственностью их авторов, публикация их происходит с их согласия и без купюр, авторская орфография и пунктуация сохранены. Редакция ИА «Сусанин» может не разделять мнения автора.
